|
|
Дата: Вс, 17.05.2015, 12:46 | Сообщение № 2 |
|
Группа: Администраторы
Сообщений: 1226
Статус: Offline |
Есть у революции начало, нет у революции…яиц!
Среда 25 июля, 2012
Источник: http://newpsychology.info/nervs/revolucia-bez-yayts.html
I. Порок.
Мучительно желаю признаться вам в одном грехе. С присущим мне простосердечьем. Мечтаю облегчить душу. Я делаю это публично и впервые. Не знаю, дар ли это божий, следствие повреждения умом, или порочность сути моей? Или – все вместе? Допущу, что после откровения, в искренности которого можете не сомневаться, вы водиться со мной не захотите. Станете избегать или презирать. Или сочувствовать? А, может, завидовать. Как раз невозможность предугадать решение ваше и рождает смятение помыслов и чувств. Была-не-была!
Уф-ф! Я…я… вижу людей… голыми. Не представляю, а вижу. Помните, покойный граф Лев Николаевич, в «Войне и мире», отмечал, что мужики раздевали Элен Безухову (Куракину) глазами? Я никого не раздеваю. Само собой получается. При полной с моей стороны пассивности и невозмутимости. Не все окружающие, в чем мать родила, предстают, правда, а лишь те, в-основном, кто интересен, чисто человечески и сексуально. Ежели я сопротивляться пытаюсь сему искусу, то нагими предстают и те, кто неинтересен, и, даже неприятен. Ежели он в пиджаке от Версаче тебе противен, то без трусов-то и подавно. «Отворотясь не наглядишься» — как говаривала моя прабабушка. Но самое отвратительное – я чую запахи их голеньких, беззащитных тел. Никогда не думал, что одежка так скрывает телесные миазмы. То есть, вот так – не только лицезрейте нас, убогиньких, но и нюхайте на здоровье. От большинства несет чёрт-те чем! Есть, конечно, отдельные особи, что телу уделяют достаточно внимания. Но это, в-основном, дамы, что, несмотря на тщетность предыдущего опыта, еще надеются на чьё-то, там внимание. В последний раз, катаясь в московском подземелье, был в шоке: «И голые с ай-пэдами в метро», это хуже, чем мальчики кровавые в глазах.
Началось это после того, как меня пьяного поколотили хулиганы. На Тимирязева. Есть такой пошлый закоулок в Ижевске, кто не знает. Зимой. При минус десяти. По Цельсию. Били-то, упыри, в основном, по буйной моей голове. Лежал в снегу без чувств. Не знаю сколько кряду. Ничего, как будто, не отморозил. Был случайно обнаружен ментами. Служители порядку слегка меня потирибанили. И, незлонамеренно, конечно, а случайно, с диагностической целью, живой я или не очень, пнули по сломанному разбойниками ребру, чем и привели в чувство.
И, с тех пор…пошло-поехало…
Следующим вечером жена, Катька, с дежурства из кардиологии приходит. Докторша она у меня была. То есть она до сих пор докторша, но не у меня. В бакулевке теперь трудится. Аритмологом тогда служила в местном кардиоцентре. Заведующей. Отделение, которым руководила, мудное название имело. «Отделение нарушения ритма сердца». Я ей говорил всегда, что это неправильно. Ее департамент именовать надо «Отделением восстановления ритма сердца». Катюха меня отделанного-то не видела еще. Я в постели, еле дышу, лежу, вроде, как раны зализываю, не прикидываюсь. Подходит она ко мне… и без прикида. Вообще не одета. Меж супругами такое бывает. Думаю, неужели к сексу меня склонить замышляет? Добить, горемыку изуродованного, решила?
— Не могу, — надрывно мычу из-под одеяла, — милейшая Екатерина Евгеньевна, теперь исполнить своего долга супружеского по причине расстроенности организма и общего упадка сил…
— Да о каком долге, супруг, вы говорите, — молвит Катька с царственным ехидством, — перелом двух ребер, на челе – здорового места не осталось, глаз не видать, веки – будто два баклажана кто в глазницы вместо зенок вставил, мозгостряс, как минимум, средней степени тяжести… В добрые-то времена, вам, супруг, за неделю до предполагаемого интима ксиву подавать надо было…и, то, ждешь-потом-ждешь, словно Ассоль-дурочка, алого паруса: когда вы соблаговолите документ рассмотреть и наложить резолюцию положительную.
— А отчего же, ты, родная без одежды?- хриплю.
— Как же без одежды, Григорий Валерьевич, вот же — халатик румынский, что вы в состоянии пьяного изумления мне седьмого марта вручили, а по вручении, так и рухнули в прихожей замертво.
Издевается она надо мной, что ли? Потрогал я женушку дланью хладеющей, и, правда, ощупом халатик чаушескин определяется. Так, говно. Медсестре из Минска привезли – ей велик. Но визуально-то жена обнажена. Тактильно — одета. Отек мозга, не иначе. Моего мозга, не её. Я решил молчать. Ну, чтоб не упекли, куда в таких случаях положено, но не хотелось бы. Отлежусь, бог даст, возвращуся к вам. Тем более, Екатерина Евгеньевна, очень лечить меня уважала. И на этой почве возникали у нас разногласия. То ей, сдуру покажется, что третий тон сердца у меня выслушивается, то коронарографией стращает. А на кой коронарные артерии проволокой тыкать, если ничего не болит?
Сначала непривычно было. Гости приходят, а моя жена голяком с закусочками снует. Или с Лехой, приятелем моим, танцует она. Леха в джинсах, футболочке Ла Коста, из Финляндии привезенной, по комсомольской путевке, а Катюха – безо всего. Трудно с этим смириться. Почти невозможно. Когда твою законную бабу, в неглиже, пусть и лучший друг лапает. Одновременно к горечи прозрения примешивается смешное. Рядом с Лёхой баба голая, толстая, ядреная, красивая, кандидат меднаук к тому же, в танце задом вертит, ну и что ж, она жена моя, а у него ни-ни… Ы-ых! Жен некоторых корешей, которые попригляднее, тоже, стал видеть нагими. Порой мешало коммунницированию. Абстрагироваться невозможно было от фантазий эротической тематики. При некотором напряжении с моей стороны, что поверьте, стоило неимовернейших усилий, одевал я их, хотя бы в исподнее. Очень на них, бесстыдниц, мой тридцатипятилетний организм реагировал – из-за стола не выйти. Если лишнего перебирал – и мужиков, друганов своих, без трусов лицезреть приходилось. Не думайте, что это легко и весело. Поначалу было это наваждением сущим и тяжким бременем, потом, ничего, пообвыкся. Адаптировался. Конечно, были и положительные моменты.
Как ближе к разводу время приближалось, то все реже и реже Катеньку видел я обнаженной. Сначала представала она в белье нижнем, потом, по мере потери интереса к ней, как фемине, видел в платье и даже шубе. Тем более, что и шубы-то никакой у нее не было. Пуховик был красный. Шуба означала полное моё к женушке безразличье.
Эту свою способность, свойство воспринимающего аппарата, я никак долго не мог классифицировать. И не галлюцинации, вроде, и не иллюзии, и не бред, а что? Что за стойкая симптоматика? У психиатров знакомых с пристрастием вызнавал. Врал, что, мол, пациент такой есть, зануда. Господа-шизофренологи огрызались: «Гони взашей ты этого истерика сраного»!
Истерик, да еще и сраный! Себя-то куда прогонишь?
Обратиться с этим изьяном перцепции, к кому ни попадя, понятное дело – стрёмно. Говорить всякое начнут. Врачи болтливы. Зарплату мизерную компенсируют знанием об окружающем мире. И охотно делятся этим знанием с окружающими. Мол, доктор Казаков, и сам – того.
Нет, читал я о случаях исключительных, что кого-то молния в голову ударила, или кирпич шабаркнул на бреющем. И, вот, очухавшись, начинает ударенный молнией в голову, или с осколочным ранением кирпичом, людей насквозь видеть. Видят, например, что киселём синим, клюквенным, из столовки, желудок чей-то накрахмален. Или, там, сосиска, с голодухи целяком заглоченная, непереваренная, с пепсином борется. И люди эти молниеносные, или с кирпичным поражением мозга, диагнозы верные ставить начинают. Без рентгена и прочих МРТ.
А, вот, насчет МРТ – тоже интересное, в тему, вспомнилось. У меня приятель, доктор, на МРТ работает. А меж процедур, со страшной силой медсестер шпилит. Прямо в трубе аппарата. Так у него кликуха в больнице — МРТовский кот. Интересно бы машину во время их дружеской встречи включить, и узнать, что во время перепихона с людьми происходит? Это еще круче было б, чем в моем случае.
Я же никого насквозь не видел. Кожа окружающих была для меня пределом откровения. И что? Ну, татуировки видны были на всяких местах у людей довольно приличных. Интимные области разной кондиции и некондиции. Знал я, кто из моих приятелей обрезанный, а кто нет. Капитал от такого знания невелик.
Вы, может, скажете, что не дар это никакой, а, и правда, бзик, истерический – и это в лучшем случае? Но есть подтверждения, что то, что я видел, это истинное знание, а не плод моего взбесившегося воображения. Есть у меня приятель, симпатишный такой татарин, психиатр. У него на спинке обрезанного пениса, родинка, такая смешная, в виде полумесяца. Истинный магометанин. Однажды, по пьяни, его спросил, как бабье на этот артефакт реагирует?
— С умилением, — отвечает, — …. а ты-то про родинку откуда знаешь, мы в бане с тобой, вроде, не мылись, и не мерялись писуньками?
— Слухами, Ренат, земля полнится… — исправил я свою опрометчивую оплошность.
— Тебе, Гриха, смехуёчки, а у меня у деда, меж прочим, тоже такая родинка на херу была, в пятьдесят помер от меланомы. Я каждый раз трахаюсь, как в последний раз, с риском для жизни….
— Твоё здоровье, — поднял я рюмочку с хересом, — прямо, как у Пушкина: «…и примешь ты смерть от хуя своего».
Пошло. Понимаю, что пошло.
Много лет думал про себя, что видеть одетых неодетыми — это всё-таки какая-то патология. Но, увы, болезнь не прогрессировала. Симптоматика оставалась стабильной. Я много читал специальной литературы, но ничего похожего на своё расстройство не нашел. Недавно выяснилоь, что те же затруднения не только у меня. Писательница и режиссер Авдотья Смирнова, в одном из последних интервью весело призналась, что всех подряд видит голыми, как бы хорошо они не были одеты, и какой бы пост не занимали. Особенно ее возмущают члены правительства. Меня – Валентина Ивановна Матвиенко. По телевизору вижу, как Матвиенко возле Премьера и Президента крутится сршенно неодетою.
Неужели, мы с Авдотьей Андреевной особенные? Не думайте, что я, смерд, примазываюсь, таким образом, к славе г-жи Смирновой. Просто приятно осознавать, что где-то на земле есть родная душа, которая к изъяну своему относится легче и трубит об этом на весь Интернет. Не знаю, как Дуня пришла к этому? Может тренировкой? Или выход замуж за Чубайса на нее так подействовал травматически? Если кто-то читателей обладает такими же сверхспособностями, мы просим вас, с Дуней, откликнуться.
Прочие люди тоже, может, хотели бы знать, как выглядит без трусов, скажем, их начальник или дворник-гастрбайтер, но не каждый осознает своё желание. Вы, поди, еще мне завидуете? Не надо! «Гюльчитай, покажи личико» — только поначалу интересно. Потом эта привилегия превращается в тяжкое бремя. Тем более, что большинство людей совершенно не похожи телом на олимпийских богов и относятся к нему, черт-те как! Да и к олимпийским богам привыкаешь постепенно.
Те, кто отрицают свои вуайеристкие наклонности, то есть желание подглядывать за чужой обнажёнкой, довольствуются, тем не менее, произведениями искусства, шастают по порносайтам, в худшем случае — посещают городские пляжи или регулярно ходят в баню компанией.
Три дня назад я подумал, что моя проблема – это синдром Турета. Только не моторный его вариант, а визуально-обонятельный.
Правильный диагноз – половина сражения. И, вот, представляете, два дня назад, когда был почти написан этот пост, снится мне сон удивительный. Будто стою я сам, плохо одетый, в одних трусах дурацких, а вокруг меня – сколь взор объемлет – голые женщины толпятся. До горизонта. Красивые такие, упитанные, сисясточки, и все с косами. Не которыми траву косят, а с волосяными. Красивые-то они, красивые, да глаза у них какие-то вспученные. Раза в два, больше, чем положено. Как у собак сторожевых в андерсеновском «Огниве». Стоят спокойно, меня разглядывают. Обсуждают что-то. Гул стоит, такой, будто оркестр большой пред выступлением разогревается. Самое-то странное, понимаю, что бабы мне эти снятся, оттого никакого беспокойства не испытываю я.
— Кто вы, подруги, милые? – вопрошаю, а голос, и не мой, будто, а Саакашвили…
— Мы, — отвечают те, что поближе ко мне стоят, — женщины, что удавились на собственных волосах, а много нас, потому что здесь собрались все, что так трагически закончили жизнь свою, со дня сотворения мира.
— Вы не имеете права мне сниться, нет у меня в подсознании такого архетипа, — возмущаюсь, — всякие архетипы, имеются, а такого нет, и вы, девочки, из чьего-то чужого (может Саакашвили?) подсознания по ошибке ко мне завернули, так что убирайтесь и не смущайте меня своим присутствием. Спать мешаете старому человеку!
— Не уйдем, — говорят тетки удавленные.
— Ну, и хер на вас. Я тогда сам проснусь…
Мигом очухался. Вот, блять, приснится же мутотень какая! Вслух сказал слово «блять». Я обычно такими словами не разбрасываюсь. Дай, думаю, на верандочку покурить выйду. Водички попью колодезной. Полчетвертого утра. Рассвет в лесу, анемичный, студенистый, на рахат-лукум похожий. Ветерочек в сосновых веточках эротические флуктуации возбуждает. Затянулся сигарочкой и решил несколько физических упражнений сделать, для полного бодряка и сброса ночного наваждения. Да забыл вовсе, что над верандой возле слухового окна осы свили гнездышко округлое. Из соплей своих. На гигантский серый гранат смахивающее. Потомство молодое вывели. Я прежде осторожнее был. Не то соседи дихлофосом своих ос выводят, а мне моих жалко стало, так, думаю, договорюсь. Заключу межвидовое соглашение. Протокола о намерениях с насекомыми, разумеется не подписывал. Курю, и по веранде прыгаю, ручонками машу – вот, ос сторожевых, что снаружи кокона, на шухере постоянно стоят, и напугал. Бзды-ынь! С-суки! Представляете? На фоне этой утренней идиллии сразу шесть(!) сторожевых ос впиваются мне в рожу. А-а-а! С воем, в спальных трусах с оранжевыми помидорками, пр-ва КНР, с сигаретой в зубах, я кидаюсь в пруд с головой, чтоб хоть как-то уменьшить боль, нанесенную мне полосатыми тварями. Добро, что пруд в 10 м от веранды. Соседка Люда, что не свет ни заря, рыбачущая на своем причале, испугавшись привстает и кричит мне вслед:
— Ты совсем уже ох…ел, доктор?
Уже второй день я не вижу людей нагими. Много лет я терпел это наваждение. Даже стройная тридцатилетняя соседка Ксюша сегодня дефилировала предо мной исключительно в розовом купальнике. Раньше было иначе. С тестовой целью я выбрался в город. Все люди одеты. Кто-то со вкусом, кто-то нет. Но одеты. Я ждал этого момента исцеления и он наступил. Спасибо осам. Надо почитать про осиный яд в Интернете. Перейду, в дань уважения на «Билайн». Ос-соседок окружу вниманием и заботой. Стану кормить их свежим мясом. Кушайте, спасительницы.
Надо привыкать к одетым.
Но, если честно – чего-то стало не хватать…
(будет продолжение).
|
|
|
|
|
