В середине 80-х годов прошлого века список бестселлеров США возглавила книга врача Раймонда Муди «Жизнь после смерти». В ней он проанализировал свидетельства 150 человек, переживших состояние клинической смерти, и вывел типичную схему: при наступлении смерти больной успевает услышать слова врача, констатирующего летальный исход, затем слышит непривычный шум, громкий звон или жужжание, внезапно обнаруживает себя вне своего тела, с большой скоростью несется вдаль, видит яркий свет, встречает души других людей. И... возвращается к жизни.

У Муди тут же появилась масса последователей. Большинство заявляло, что исследования открывают новую страницу в познании человеком самого себя и якобы доказывают, что жизнь не прекращается со смертью тела, а переходит в иное состояние. Не берусь утверждать, что это действительно так. Но вот что рассказал известный в прошлом белорусский боксер, член президиума Федерации бокса, судья высшей национальной категории по боксу и кикбоксингу Юрий Владимирович Яковлев.
 
— В детстве, классе в седьмом, я заболел. Температура была очень высокой — за 40 градусов. Я лежал в комнате. Вдруг на потолке появилось изображение женщины--старухи в черном одеянии. Она звала меня куда-то с собой. | Я окликнул мать и отца и попросил прогнать ее: мне было так плохо, что я не хотел никуда идти. Они осмотрелись: «Здесь никого нет». «Ну вот же она, скажите, чтобы она ушла. Я хочу быть здесь...»
 
— Быть может, это была сама Смерть?
 
Не знаю. Мне стало еще хуже. Когда врачи «скорой помощи» вошли в комнату, я ощутил себя под потолком. Врачи развернули свои инструменты, начали делать мне уколы. А я сверху говорю родителям: «Мама, папа, я тут». Но они не слышали и смотрели на меня, лежащего внизу.
 
— А тело свое вы видели?
 
— Видел, но как-то безучастно относился к тому, что проделывали над ним люди в белых халатах. Я слышал все, о чем говорили в комнате, и поэтому знал, что у меня останавливается сердце. Отец был мрачным, мать плакала. А я убеждал их: «Со мной все нормально». Потом врачи еще больше засуетились, я почувствовал головокружение, в ушах зашумело, и я как бы ввинтился во что-то. То была большая труба, конусом сужавшаяся кверху, в конце пятнышком света виднелось небольшое отверстие. Но я летел не один: сотни людей, словно подхваченные смерчем, вращались и устремлялись к вершине. Люди стонали, корчились. Страшная картина...
 
— А что было потом?
 
— Вылетел я в эту воронку и очутился вдруг в узком светлом пространстве. Уже один. Передо мной была река, и через нее надо было как-то перебраться. На той стороне появился кормщик. Подплыв, он начал меня отговаривать: «Если я тебя перевезу, ты обратно не вернешься». А я отвечаю, что мне туда надо. Ну, он меня и перевез.
 
— И что вы там увидали?
 
— Знакомых ребят, с которыми учился, других людей, но все они были ранее умершие. Общались мы, очевидно, посредством некой телепатической связи, точно не могу это состояние выразить, но не обычной человеческой речью, как сейчас мы с вами. Но понимали друг друга отлично. Пространство вокруг светилось, хотя солнца не было видно. Просто — свет. Потом я увидел города. Такой архитектуры на земле не бывает: все дома, казалось, сделаны из чистого золота. Еще запомнились необычные птицы и деревья, описать их я не в состоянии — не знаю таких слов. Время от времени появлялись некие существа в образе людей. Они выясняли, как я раньше жил, будто считывали с кинопленки все мои поступки и мысли с самого рождения и даже раньше: вот я стремлюсь вырваться на свет, впервые вдыхаю воздух, кричу, машу ручонками — и пошло-поехало... В конце концов меня спрашивают...
 
— Кто?
 
— Мне показалось, что передо мной было несколько лучистых, сияющих созданий, но их лиц не было видно. Их интересовало, нравится ли мне? Я ответил, что очень. А не хотел бы я остаться навсегда? — Нет, — отвечаю, — дома ждут мама и папа, и младшие братья, я хочу к ним. Один из лучистых и говорит: «Ладно. На этот раз я тебя отпускаю». И — все. Мне опять стало плохо. Я полетел, но уже сверху вниз, как бы из космоса. Вот она, наша Земля — все крупнее, крупнее, видна Европа, Беларусь, Минск, наша улица, дом, комната, наконец, мое тело — я ввинчиваюсь в него, прихожу в себя, земного... Врачей уже нет, только убитые горем отец и мать.
 
— Невероятно! Вы рассказали им, что с вами произошло?
 
— Да, но они не поверили. Даже после того, как я во всех подробностях описал им все, что происходило в комнате, когда, если так можно сказать, я умер. Отец попросил никому об этом больше не говорить, а то подумают, что я спятил. И я молчал.
 
— Что-нибудь изменилось после вашего возвращения «с того света»?
 
— Я стал, например, видеть, чем занимаются люди, которые находились в другом месте. Как-то мать говорит: «Хорошо бы нажарить свежей рыбы». Я сообщаю: сейчас придет дядя Коля и принесет 3 рыбины. И точно — минут через пять он приносит... трех карпов. Мать—в изумлении. В школе я всегда знал наперед, какой вопрос задаст учительница. Она еще и слова не успеет произнести, а я уже готов отвечать. «Что ты руку тянешь?» - останавливает она меня. Я говорю, что знаю, о чем она спросит. У нее зрачки расширялись... А потом кто-то обратил внимание, что я могу, массажируя руками, снимать боли, приносить облегчение. Я закончил курсы биоэнергокорректора-биоэнерготерапевта в Москве у знаменитой Джуны. Но лечебной практикой не занимаюсь...
 
Аналогичных рассказов-свидетельств известно сегодня немало. В науке они получили название «Феномен НДЕ» по первым буквам английской аббревиатуры, обозначающей состояние, близкое к смерти. Создана даже Международная ассоциация по его изучению. Точки зрения на природу феномена — самые разные. Российский исследователь Сергей Рязанцев пишет: «Лично я считаю, что большинство из описанных случаев вполне можно объяснить в рамках известных биологических явлений. Так, при наступлении клинической смерти вследствие прекращения нормального кровоснабжения рецепторов наступает их кислородное голодание, в результате возникают ощущения, похожие на шум, звон, свист, в зрительных — вспышки яркого света. Острая ишемия (обескровливание) вестибулярных рецепторов, вероятно, приводит к иллюзии падения, вращения, стремительного движения. Недостаток кровоснабжения головного мозга может инициировать работу его коры, проявляющуюся в потоке воспоминаний. Например, известна народная примета, что умершие родственники снятся к перемене погоды. Действительно, изменения атмосферного давления вызывают изменение сна с поверхностного на более глубокий, когда в образование сновидений включаются глубинные механизмы памяти, сохраняющие в том числе и образы умерших близких людей. Вероятно, нечто подобное может происходить и в момент клинической смерти».
 
Узнаем ли мы когда-нибудь истину: что стоит за феноменом НДЕ?